Олег Шарипков, исполнительный директор фонда «Гражданский союз», о гражданской активности, гражданской неактивности, о планах фонда на ближайший год и о значимых достижениях на оном поприще.

Каждый год, в конце февраля, у Олега есть неформальная традиция: дать оценку перспективам развития гражданского общества и провести критический анализ того, как это гражданское общество развивалось у нас в Пензе и развивалось ли. Эти итоги публикуются в «Улице Московской». Вот — последний на сегодняшний день.
Сравнивая эти итоги с нашей последней беседой, которая состоялась ещё в начале января, я заметил несколько параллелей и непараллелей.

— На одном из последних заседаний-обсуждений «Дома полезных проектов» в 2013 году («Дом полезных проектов» — одно из решений, которое предлагалось Фондом для переделки старой Филармонии: здание частично отдается городским сообществам) была озвучена цифра: у нас в Пензе около 200 сообществ и некоммерческих организаций. Это много или мало?

— Я бы не сказал, что 200. У нас около 50 постоянно действующих сообществ. Если говорить про НКО, которые тоже периодически выступают с какими-либо проектами, их тоже около 50.

Цитата: Репрессивное законодательство, комплексные прокурорские проверки, постоянная опека со стороны спецслужб, последовательное ограничение государством источников финансирования, увеличение налоговых отчислений, культивирование подконтрольных псевдообщественных структур, дискредитация НКО в СМИ, «работа» на местном уровне с лидерами НКО принесла свои плоды в виде сворачивания деятельности, программ, бюджетов, количества рабочих мест в существующих НКО.

— Как вы оцениваете сегодняшний уровень гражданской активности в Пензе?

— Наш фонд работает десятый год, и я могу рассказать, что изменилось за это время в плане гражданской активности. Я помню, как в 2003-2004 году был настоящий всплеск. В 2008-09 году начали «закручивать гайки» и всех, кого могли, прикрыли. В этом году эксперты вновь ожидают рост гражданской активности. А вообще, после «дна», которым был 2008 год, мы заметили несколько тенденций.

Первая. Формирование ядер новых городских сообществ. К нам за помощью и с предложением сотрудничества стали приходить группами. Показательный пример – группа помощи бездомным животным animalspnz. Первый раз, когда мы познакомились с их представителями, на встрече было 10 человек. Они к нам, правда, очень долго собирались, не могли друг с другом договориться; но, в итоге, 10 человек – это же настоящая толпа по сравнению с теми, кто к нам приходил раньше.

Вторая. Традиционные общественные организации, которые «держатся», в основном, на одном лидере, уходят в прошлое. Являясь приверженцами «старой школы», эти люди часто не понимают полезности социальных сетей, особенности формирования связей в новых медиа-условиях и так далее. Деятельность этих организаций сопровождает отсутствие преемственности – то же самое, что мы наблюдаем во власти. Сменяется, например, руководитель министерства. Если старый имел развитые связи с некоммерческими организациями и их руководителями, если к нему кто угодно мог прийти с просьбой помочь решить какой-то вопрос, то с новым такое не проходит. Он многих не знает и знать не хочет. Это очень мешает деятельности НКО в частности и развитию гражданской активности в целом.

Цитата: Стал затухать блогерский активизм, достигший ранее немыслимых высот. Кто-то монетизировал свою популярность, кто-то побывал в следственном комитете. А большинство просто перебесилось и залезло туда, откуда вылезло.
Ушли в прошлое встречи блогеров со всеми на свете и даже с самим губернатором. Сначала на эти встречи ходили девочки с промытыми на Селигере мозгами и блогеры, потом те, кто еще не был на встрече с губернатором. Потом президентом снова стал Путин, а Законодательное Собрание тоже переизбрали.
На НКО пролился «золотой дождь» бюджетных грантов. Какие-то непредставимые прежде миллиарды рекой полились через верных лиц в российскую глубинку, словно из пипетки. Благодаря им многие НКО смогли быстро постичь современную бизнес-терминологию и ее птичий язык: «К сожалению, мы не сможем выиграть грант в вашей организации». – «Спорим на 20%, что сможете?»
За бюджетными грантами к НКО пришла и отчетность по ним. Отчеты типичного для провинции президентского гранта в 150-300 тыс. руб. могут достигать 700 и более страниц. Основным социальным продуктом НКО в России становится отчет.

— Как, по вашему, будут развиваться НКО и городские сообщества в ближайшее время?

— Традиционным НКО, если они хотят оставаться на плаву, необходимо объединяться с неформальными организациями. Порог вхождения в НКО довольно высокий. За регистрацию некоммерческой организации надо заплатить 6000 рублей. Если есть официально зарегистрированная организация – должны быть официально зарегистрированные сотрудники. В итоге накладные расходы для небольшого сообщества становятся неподъемными. Власть же незарегистрированные структуры старается «не замечать». Яркий пример – когда сообщество animalspnz собрали 5000 подписей в поддержку одной из своих инициатив. Список отослали Бабичу, в Правительство, в Думу. Реакции – ноль. Хотя у нас даже партия «Единой России» не соберет 5000 подписей. Да ни одна партия в Пензе столько подписей не соберет.

В общем, у традиционных и «официальных» НКО есть зарегистрированная структура, система отчетности, а у незарегистрированных – идеи и свои механизмы работы, которые в новых условиях часто являются единственно успешными. И в таком объединении я вижу некий тренд.

Цитата. Что же нас ждет в ближайшие три года? Думаю, посадки. Наиболее идейных и не сотрудничающих с органами начнут ловить за несоблюдение режима прописки или продажу из-под полы кружевных трусов, а также лечить от шизофрении и мании преследования. Параллельно примутся за «развитие» предпринимательства как последнего источника человеческой самостоятельности в России.

— Пару лет назад Павел Арзамасцев сетовал, что у нас нет экологических и правозащитных организаций. С тех пор что-то изменилось?

— Год назад появилась организация «За права человека» Антона Струнина. Пока это первая и единственная правозащитная организация. Посмотрим, что будет дальше. До этого у нас был Вобликов. Единственное, что у него хорошо получалось – создание шума. Был ещё «Светоч», который защищал права беженцев-переселенцев. За права человека вместе с Вобликовым были ещё несколько человек. Когда все «сомнительные», с точки зрения власти, организации прикрывали, в первую очередь прикрыли их.

А экологических организаций у нас и изначально как-то не было. «Зеленый крест» очень сильно сузил сферу своей деятельности. Панкратов (президент фонда) – настоящий эксперт, его приглашают в другие регионы, его деятельность уважаема обществом, но с опаской воспринимается властными структурами.

— О каких итогах прошлого года сейчас можно с уверенностью сказать?

— Я вижу три итога. Первый: мы провели благотворительный спектакль «До первых петухов». Это был момент сплачивания элит. Два месяца работы вместе очень много дали пензенскому сообществу. Все было сделано без участия властей. Этот спектакль показал, что для какой-то идеи серьезные и занятые люди могут объединиться и пожертвовать своим временем.

Второй. Форум городских сообществ. Обсуждался очень широко и за пределами Пензы. В настоящее время считается, что в России есть два «центра активности»: Пенза и Пермь. Предыдущие форумы преследовали только цели пиар-эффекта: «засветить» Пензенскую область в Москве. Да и сам форум был организован так, что всё как бы бессмысленно, но как бы «прикольно». Помня об этих ошибках, последний форум сделали так: компанию, которая обычно их проводила, за пару месяцев до форума просто отправили восвояси. Юрий Кривов собрал нас и отдал форум, так сказать, «на растерзание». Таким образом, последний форум целиком и полностью сделали городские сообщества, и он, что называется, получился.

Третий итог: целевой капитал. В идеале это «второй бюджет» города, который будет направляться на городские проекты. Это реальные деньги, которые будут выделяться на конкурсной основе для реализации каких-либо полезных проектов. Потанин уже выделил миллион рублей в наш фонд. Будут и другие. Пензенские предприниматели тоже в него активно вложились.

— Как вообще можно было бы повысить гражданскую активность?

— Надо поставить вопрос по-другому: почему люди часто вообще её не проявляют. Ответ такой: они не видят отдачи от своих действий и не видят, как это может улучшить их жизнь. Самый простой способ пробудить в людях это понимание и связь – это сделать так, чтобы они сами платили свои налоги. Не организация должна отчислять эти 13%, а сам человек должен отдавать эти деньги. Как только человек начнет сам платить, сразу связь и выстроится. «Я заплатил деньги – должны дороги, наконец, отремонтировать и детсады построить». Когда сам платишь деньги за услугу или товар, будешь интересоваться качеством. Пока эта связь искусственно перекрыта – ничего не будет. Плюс ко всему, сейчас довольно «сытое» время.

В Нижнем Новгороде я проводил встречу пиар-менеджеров крупных компаний. Они слушали о том, как предприниматели нашего города участвуют в городском активизме — начиная от Купрюшина и заканчивая Волковым. Они удивлялись, почему у них такого нет. Я советовал им просто посмотреть вокруг. Примеров везде достаточно.

Цитата. Ну и в конце мой главный совет пензякам: запасайтесь попкорном, вскоре нам будет над кем посмеяться.

 

PS. «Гражданский союз» в конце марта выпустит отчет о результатах своей деятельности – желающие cмогут с ним ознакомиться.

Отвтавть комменатрий