Миф сегодня неявно вступается за изначальную полноту первичного мира-смысла. Смысл мифа обладает собственной ценностью, он составляет часть некоторой истории – истории льва или же негра. В смысле уже заложено некоторое значение, и оно вполне могло бы довлеть себе, если бы им не завладел миф и не превратил внезапно в пустую паразитарную форму. Смысл уже завершен, им постулируется некое знание, некое прошлое, некая память – целый ряд сопоставимых между собой фактов, идей, решений. Функция мифа – удалять реальность, вещи в нем буквально обескровливаются, постоянно истекая бесследно улетучивающейся реальностью, он ощущается как ее отсутствие. Миф – язык, не желающий умирать, питаясь чужими смыслами, он благодаря этому незаметно продлевает свою ущербную жизнь, искусственно отсрочивает смерть и сам удобно вселяется в эту отсрочку. Завораживающая эстетическая полнота мифологического мира вернее всего влечет за собой его художественность, ибо искусство – это не только богатое, непосредственно реальное содержание, но и объемлющая, завершающая его форма. В современной культуре возник «миф о мифе», когда само это понятие мистифицируется: аналитик мифа работает как историк, то есть отнюдь не заботится о сравнении первобытных мифов и об установлении их общих законов. Он выбирает один частный миф одной конкретной эпохи и прослеживает его индивидуальное становление. Миф – это слово. Но приходится признать, что это изолированное, разрозненное слово. Современные мифы, порождаются, конечно, единым типом мышления, в них проявляется единый структурный принцип, но на поверхностном уровне они не складываются в единую систему, подобную греческой или какой угодно другой развитой мифологии. Данное обстоятельство, при всей своей очевидности и важности, странным образом не учитывается, даже не оговаривается. Современный миф дискретен: он высказывается не в больших повествовательных формах, а лишь в виде дискурсов. Это не более чем набор фраз, стереотипов. Миф как таковой исчезает, зато остается еще более коварное – мифическое. В приведенных словах содержится и еще одна, не столь ясно выраженная мысль, также важная для понимания «современного мифа». Он оформляется как дискурс, но не как повествование. Мифы по самой своей природе таковы, что их невозможно рассказывать, — их можно только анализировать. Миф, таким образом, является не только критическим, но и эстетическим объектом (чувственным), его анализ функционально аналогичен художественному синтезу. Миф сегодня, последний рассчитан на продолжение и развитие, на дальнейшую (возможно, коллективную) разработку намеченной в нем научной и идеологической программы, тогда как практические мифологии, строго говоря, никуда не ведут. За всеми этими формулами стоит одно стремление – хотя бы в узкой экспериментальной сфере художественного творчества, поступков, совершаемых не в реальном, а лишь в знаковом пространстве, преодолеть удушливую сплошную толщу сверхязыка. Заметим, что одним из таких способов может оказаться и описание мифов – как отдельных, эстетически оформленных объектов, выделенных из «тошнотворной непрерывности». Значит, мифом может быть все? Да, ибо наш мир бесконечно внушает или вызывает собою какие-нибудь представления или идеи. Любой предмет этого мира может из замкнуто-немого существования перейти в состояние слова, открыться для усвоения обществом. В смысле уже заложено некоторое значение, и оно вполне могло бы довлеть себе, если бы им не завладел миф и не превратил внезапно в пустую паразитарную форму. Смысл уже завершен, им постулируется некое знание, некое прошлое, некая память. Но самое главное здесь то, что форма не уничтожает смысл, а лишь обедняет, дистанцирует, держит в своей власти. Смысл вот-вот умрет, но его смерть отсрочена обесцениваясь, смысл сохраняет жизнь, которой отныне и будет питаться форма мифа.

А.Егоров

Отвтавть комменатрий

Ваша почта не будет опубликована