[divider]Детство на аутсорсинг[/divider]

Позиция не очень грамотной (в плане семейной политики) семьи зачастую такова: «Мой ребенок пошел в школу – за него теперь отвечает школа», «Мой ребенок, правдами и неправдами, пристроен в вуз – пусть теперь за него отвечает вуз», «Мой ребенок пристроен на работу – пусть теперь за него отвечает работодатель».

Так или иначе, аутсорсинг присутствует в жизни любой недальновидной семьи. «Ну а как же, я плачу школе/гимназии/вузу, пусть они и воспитывают». В общем-то, если говорить о внутрисемейной политике, то за словом «аутсорсинг» тут прячется банальное перекладывание ответственности. Что не очень по-родительски правильно. И если функция школы и вуза – в том, чтобы чему-то и как-то научить, то функция детского сада и работодателя – чтобы воспитать. В детском саду учиться чему-то ЕЩЁ неуместно, а когда приходишь к работодателю, то, по хорошему, нужно УЖЕ что-то уметь, а не учиться.

Каждый по-своему пытается решить эту задачу.

Работники детсада из «принцессок» и «бизнесменов» пытаются сделать детей, приближенных к детской реальности. Работодатель из вчерашнего студента тоже пытается сделать работника, более-менее приближенного к реальности – рабочей реальности. Но уже по-взрослому. Тут тебе и профессиональные деформации, и сожаления типа «ой, не туда я пошел, не тем я занимаюсь», и «ой, у меня руки не из того места растут вообще, я себе едва три пальца на прошлой неделе болгаркой не отхватил, лучше бы я был балеруном».

Излишняя родительская забота тоже не всегда помогает. Дети же не только «благодаря», но и «вопреки» имеют свойство воспитываться. И вот, папаше, мечтавшему быть балеруном, пришлось идти во фрезеровщики. А своего сына, как только тот сделал первый шаг, пытается сделать чемпионом страны по художественной гимнастике. Или просидели родители всю жизнь в НИИ и думают: «Нет, моему ребенку нафиг такая судьба не нужна! Пусть он учится на геолога, мир хотя бы увидит, всю тайгу пешком обойдёт, с медведями алтайскими обнимется. Не то что, мать, мы с тобой, в скукотище жили и в скукотище помрем». А ему, может, хочется стать медиа-дизайнером, либо модельером? Тоже, кстати, имеет шанс мир посмотреть. Но в другом разрезе: фотосессии, презентации, переговоры с пафосными студиями и модными журналами. Алтайских медведей, конечно, нет, зато фотомодели какие-нибудь уж точно. Пьянки «на высшем уровне», в конце концов.
Всё это я к чему. У детей же иногда и не спрашивает никто. Вроде как хочется, чтоб чадо было пристроено и обучено, а потом сидело в теплом месте. А станет мальчик сварщиком — весь день, в любую погоду, на открытом воздухе?! Опасная и вредная работенка, знаете ли. Лучше он будет телевизоры продавать в «эльдораде» какой-нибудь. Тепло, светло и мухи не кусают.

А если сварщиком захочет стать девушка? Или пойдёт в трактористки? А ведь такой опыт у нас в области был, и совсем недавно, а не в войну, как могло некоторым показаться.
2
Сейчас выросло поколение мужчин, воспитанных женщинами. Не здоровым «мальчишеским» духом дворов, с играми в мальчишеские игры, с рогатками, «городками» и шалашами на деревьях. У большинства женщин главное стремление – безопасность чада. Превратить дитё, в идеале, в парниковое растение. В этом мало кто признается, но получается, в итоге, так. То ли после беременности гормональный фон перевешивает логические/психологические доводы, то ли ещё что-то, но факт остается фактом: здоровая женщина, как существо биологическое, обязана, по природе своей, сохранить свое потомство любой ценой.

Бывает и по-другому: ребенок родителей видит раз в двое-трое суток. Они ведь «строят его будущее», «дают ему возможности» для самостоятельного роста.

Либо они алкаши.

Вариантов много.

Нет-нет, я не равняю трудоголиков и опустившихся алкашей. Несмотря на то, что и у тех, и у других, по факту, на собственных детей времени нет.

Но такой уж получается аутсорсинг детской судьбы.

[divider]Снова в школу[/divider]

Проблему профессионального ориентирования на уровне школ пытаются решить вплотную с 2005 года. Есть методические рекомендации для учителей, есть школьный предмет, учебные планы — много чего есть.

Я закончил школу более 10 лет назад. Это была совершенно обычная школа – не гимназия, не экспериментальная «с углубленным изучением» (где профориентации сейчас  вообще, по сути, нет, потому что и так есть специализация по предметам). Помимо раздельного трудового обучения для мальчиков и девочек, присутствовала такая компонента, как посещение межшкольного учебно-производственного комбината раз в неделю с девятого класса. Дети по какому-то принципу выбирали для себя одну из профессий, обучались по ней и получали рабочий разряд. Но я не помню, чтобы этому предшествовали какие-то тесты. На «модные» экономику с информатикой уже тогда было не пробиться. Впрочем, я научился паять, «читать» схемы и ремонтировать чайники, утюги и прочие фены на специальности «радиомонтажник» (разряд имеется). И остался этим вполне доволен.
Чтобы разобраться в актуальных перипетиях школьного профобучения, наведался в свою старую школу.

Аржаева Инга Николаевна, заместитель директора по воспитательной работе, рассказала мне, как на базе обычной школы реализуются всякие новомодные профориентационные образовательные проекты.
Как и прежде, с первого по восьмой классы остаются «труды». Однако в некоторых школах эти часы просто «затыкаются». Учить мальчиков забивать гвозди и вкручивать шурупы приходится в некоторых школах учителю-женщине. В девятом классе школярам читается предмет «Основы профиля обучения». На мой личный взгляд, учебный курс, предназначенный для изучения детьми, написан ну очень тяжелым языком. Инга Николаевна сказала, что руководство школы, к счастью не настаивает на покупке учебника – материал к каждому уроку учитель готовит сам, подходя к процессу весьма творчески.

Но я сомневаюсь, что это повсеместный опыт: лень-матушка рулит.

«Мы составляли небольшие анкетки, раздавали и родителям, и детям – проводили опрос и в начале, и в конце курса. К концу курса в детских анкетах появлялось гораздо больше ответов типа «я сам хочу выбирать свою профессию».

Ну, а в десятом и одиннадцатом классах осталась поездка в учебно-производственный комбинат. Правда, со значительно «урезанными» часами. А опыт педагогов (и особенно школьных психологов) показывает, что в 9 и 11 классе школяры и их родители «дрожат» из-за ГИА и ЕГЭ, так что по своему субстанциональному значению собственно профориентированность отфутболивается на второй-десятый план.

Проводя опросы среди учащихся, в графе «кем ты хочешь стать» школьные психологи видят сплошь экономистов, юристов, менеджеров. Причем дети не уточняют и не могут уточнить, что за «менеджер». Для них это просто красивое слово с налетом элитарности, атрибутика внешнего лоска без залезания в подробности. А от кого дети слышат подобные вещи? – от родителей, конечно же. С этим неведением все просто: оно начинается с семьи. Как показывают опросы, проводимые в школах, таких семей, повторюсь, не 10%, и не 20%. А почти все.

Заместитель директора МУПК, человек старой закалки, Филимонов Владимир Александрович, отметил добровольно-принудительный характер современных поездок пензенских школьников в учебно-производственный комбинат. Когда я учился, это было обязательным.

Я обучался в школе все-таки давно. Многих интересных вещей ещё не было. В кабинете информатики не было компьютеров – программы писали в обычной тетради. На территории школы не было ФОКа – через несколько лет построили приличный ФОК, районного значения. Сейчас в моей бывшей школе напротив входа висит стенд, забитый медалями и грамотами. Спортивные результаты налицо, к этому претензий нет и быть не может.

Однако образовательная сторона вопроса, точнее, профессионально-образовательная, пошла по странному пути. Есть нововведения типа «Обучение через предпринимательство». Мы поговорим о нем в одной из следующих публикаций, так как это непаханое поле для обсуждений.

«Обучение через предпринимательство» — это, кстати, наследие советской школы, и наследие неплохое (по крайней мере, в том виде, котором оно было задумано). Школьники (те, которые, как отметила Инга Николаевна, «не заняты спортивными достижениями») имеют возможность попробовать себя на реальном производстве, что-то придумать. Но на деле они придут, например, в типографию, пооткрывают рты от удивления – и всё. Да и получается, что предметы школьные – это одно, а реальное производство – это совсем другое. Нечто непонятное. Перед школьниками, не знающими толком ни психологии, ни русского языка, ни истории и, самое главное, не имеющим желания во всем этом разбираться, ставят задачи нейминга и брендинга. Потому что в реальном производстве всё остальное небезопасно, да и связываться никто не захочет – за детьми-то не уследишь, это большая ответственность. Пусть лучше выдумывают названия, рисуют упаковки и под руководством учителя «решают» проблемы сбыта, выслушивая теоретические объяснения.

Ко мне, кстати, тоже приходили школяры под руководством педагога. Им надо было издать какую-то брошюру/презентацию по итогам похода в одну из редакций. Должно было быть два визита. На первом всё свелось к тому, что школьники задали парочку стандартных вопросов «из учебника», типа «как образовалось ваше предприятие». Ну то есть вообще ниочемные вопросы. И это при том, что я пытался начать объяснять, как вообще, в принципе, можно образовать новое издательство, как оформить идею, где можно найти деньги и кучу всяких других плюшек.

На второе занятие они не пришли вовсе. Хотя на нем я обещал рассказать о том, как распределяется работа внутри редакции: что делает главный редактор, как проходят планерки и тому подобное.

Я бы списал на то, что я фиговый оратор, но, помня свой немалый опыт преподавания, понимаю, что это не так. Просто приходили они для какой-то своей школоло-отчетности.

«Образование все больше и больше отрывается от реального производства. Что такое ЕГЭ? – это попытка по результатам трех предметов определить будущую профессиональную принадлежность. Но, к примеру, ни физика, ни математика – это не прототип инженерной специальности. Черчение вовсе выкинули из школьной программы. Без практического приложения — черчения — геометрия новыми поколениями школьников воспринимается как предмет, оторванный от жизни. Стереометрия – это и вовсе нечто нецензурное. А ведь геометрия – это одна из основ всех инженерных специальностей. Каких же инженеров мы хотим получить?» — рассуждает Владимир Александрович.

Моей школьной любовью была астрономия. С пятого класса зачитывался курсом Воронцова-Вельяминова, а потом появилось отличное, красочное издание от «Аванты» (не в рамках школьной программы, а так, для общего развития). Несомненна польза её изучения, как синтеза и физики, и математики, и геометрии, и химии, да и просто для вау-эффекта, для привлечения интереса детей к науке. Но мои ровесники изучали её последний год – кому-то она тоже показалась лишней. Зато, благодаря введению курсов православия/светской этики (на выбор) школьники стали очень вежливыми, верующими, добрыми и всепрощающими. Особенно это видно по форумам и социальным сетям – мне, серости непроцарапанной, всё это сборище вежливых интеллектуалов и присниться даже не могло. В кошмарном сне.

Кстати, я бы сейчас согласился вести курсы по астрономии на совершенно добровольных началах (ну там за кофе с печеньками типа) в одной из школ.

В общем, по мнению Владимира Александровича, у нас сейчас нет субкультуры труда. Простого, физического труда. Куча фильмов и сериалов о менеджерах, которые непонятно чем занимаются, но ходят неизменно в опрятной одежде и копаются в своих офигенно сложных чувствах к бесполезным гламурным фифам — есть. Дорогие машины, просторные квартиры и как бы красивые женщины. Когда они все, собственно, успевают работать — непонятно. О следственных органах, где сидят гении-хакеры и нажатием одной кнопочки (между распиванием кофиев) могут по волоску, оставшемуся на месте преступления, восстановить последний разговор преступника с жертвой – тоже есть. Просто куча сериалов о «правильных» бандитах и культурно-мафиозных разборках – сколько угодно. Реклама оных киношедевров — с убийствами, расчлененкой и выкриками типа «Убью, мразь!» — крутится целый день. Дети это смотрят.

Но нет у нас ни одного сериала про простых работяг. Есть куча советских фильмов, а из современных — только про дальнобойщиков. Да и там, в кого ни ткни, все сплошь коррумпированы и продажны. Типа «реалии жизни». А ещё есть фильмы про деревню, да. Правда, самоиронии старого доброго «Любовь и голуби» там ни на волос нет. Просто смотреть грустно.

Почему я вспомнил о кино? Потому что «важнейшим из искусств для нас является кино». И цирк. Показать «поэзию металла», видимо, кишка у киноделов тонка, да и денег никто на это не даст. Но это уже совсем другая история, смотрите статью «Как умирает легенда». А причины, думаю, всем ясны.
7
Не спасают ситуацию даже конкурсы «лучший по профессии», которые проводит управление промышленности. Особо отличившимся периодически дарят автомобили и квадрациклы. Это инициатива губернатора, инициатива хорошая, молодец Василий Кузьмич, слов нет, вот правда.
4
Но, видимо, автомобилей и квадрациклов для формирования субкультуры мало…

[divider]Профориентированная элита[/divider]

Обычная школа – это всего лишь обычная школа. О том, как обстоят дела с профориентацией в школах «непростых», я решил узнать на примере гимназии №1 у ее директора Вотяковой Александры Владиславны:

— Дети в гимназии изначально ориентированы на высшее образование. Углубленно профориентационная работа начинается с 8 класса. У гимназии есть лицензии на обучение некоторым специальностям. То есть после окончания выпускнику вручается диплом о присвоении одной из специальностей – делопроизводителя, переплетчика, программиста. Выстроена система «профессионального заказа». За судьбой гимназистов следит ПГУ, а так же научно-исследовательские институты – НИИФИ, ПНИИЭИ.

Создание малых предприятий, которое на базе обычных школ продвигается, мягко говоря, со скрипом, лязгом и скрежетом, а где-то – никак, на базе гимназии №1 решается путем старого доброго, уже известного нам, аутсорсинга. Специалисты «Мегаполиса» читают лекции по теории предпринимательства, организуют конкурсы и поездки на предприятия. Курс «Основы предпринимательства» является обязательным.

По мнению Александры Владиславны, профессиональные компоненты должны присутствовать в рамках дополнительного образования. Развивая дворцы детского творчества, станции юных техников. Создать весь этот комплекс в рамках одной гимназии или школы – непосильная, да и бессмысленная задача.

Задумка офигенская. Но как привлечь детей в эти дворцы и на эти станции? Добровольно-принудительно?

Круг замыкается. Нет специалистов для того, чтобы вырастить специалистов. В обычной ли школе, в гимназии ли – без разницы. Учительница информатики может не знать, что такое IP-адрес. И это нормально. Руководитель кружка для юных журналистов пишет тексты, ничем отличающиеся от виршей легкомысленной 13-летней школьницы. Десятиклассник, изучая в рамках одного полугодия три разных «истории», не помнит ни одной даты и путает исторических личностей. Про то, как и под что заточены ЕГЭ и ГИА, я и вообще начинать говорить в рамках этой гигантской простыни не имею ни малейшего желания.

В рамках обычного-то образования накопилась куча проблем. Учителя, преподаватели вузов и прочие специалисты отмечают падающий год от года уровень образованности подростков. Среднестатистическому учителю некогда подготовить интересный материал для уроков – он занят заполнением бумажек. Совершенно бесполезных в плане учебном, но столь необходимых «для отчетности». Те, кому эти цифири столь «необходимы», забыли о том, что учитель должен отчитываться, прежде всего, по факту: чему он научил и как он научил. И научил ли он детей учиться.

В советской школе каждый новый предмет и курс вводился тогда, когда мозг ребенка был к этому готов. Исключение предметов и перекраивание программы, ориентирование её на «егэшность» лишает возможности ребенка своевременно развивать свои способности.

После окончания обучения получается ещё один типичный представитель общества потребления. Его воспитал не учитель, а айфон. Ему интереснее не перипетии родной, непонятной, тысячу раз переиначенной истории изучать, а курями в свиней кидать на экране своего смартфона последней модели. Авось, напишет ЕГЭ, куда-то поступит, как-то проучится, пойдёт работать манагером. Продавать айфоны и показывать детишкам, как правильно кидаться курями в свиней.

Кто-то ведь не рожден «элитой». О 10 миллионах люмпенов и о том, почему это, мягко говоря, плохо, напишу чуть позже.

PS. Но лично я верю, что за пару-тройку лет сознание людей перестроится, и они осознают, что настоящий тренд – это не «манагерство», а производство реального продукта. И желательно не виртуального: хватит, забиты уже все бизнес-инкубаторы этими айтишниками и веб-мастерами. А поставишь реальную задачу – работать не умеют. То ли вообще не умеют, то ли с людьми.
В прошлом году нужно было мне техподдержку для готового сайта поискать. Требования к исполнителю — самые обычные, разве что надо было проявить немного творчества и к стандартному коммерческому предложению (но даже это оказалось проблемой) приписать парочку мыслей по развитию сайта.

Выписал небольшой реестр пензенских веб-разработчиков. Трое из них снимали помещения в «бизнес-инкубаторах» — речь о таких, собственно. Звоню в первую. Трубку взяла молодая девушка. Озвучил ей свою просьбу: «Стандартное коммерческое предложение, плюс парочка ваших предложений по развитию, и цена за услуги». Обещала написать и перезвонить. Молчок. Звонил во вторую. Трубку взял, наверное, сам новоиспеченный молодой директор. После короткого разговора пришлось открыть форточку – пафос, льющийся из трубки, наполнил комнату так, что хоть топор вешай. Да и не особо мне по душе, когда со мной разговаривают (как бы это сказать помягче?) пренебрежительно. Спец в третьей фирме не знал, что такое SMM.

Вот и получается: вроде выучились в вузах, смогли въехать в бизнес-инкубатор. А обратиться с реальной задачей — не к кому. Всё-таки я не «Фобос-грунт» запускать хочу – всего лишь готовый сайт развивать.

Молодые предприниматели просто не научены учиться. Не научены работать с людьми. SMM этот, кстати, – тоже ведь общение с людьми, формат которого продиктован современными реалиями.
А сантехниками, токарями и фермерами им быть «низко».

Элита же.

Отвтавть комменатрий