Нам хорошо известны две основных причины двух главных форм суицида, так называемых «эгоистического» и «анемического» типов. Когда система норм и стандартов претерпевает шок и кривая анемических самоубийств неизменно идет вверх. Является ли причиной шока резкий переход от экономического процветания к депрессии или неожиданный переход от депрессии к процветанию, или еще что-либо, он всегда сопровождается ростом самоубийств. Так как дезинтеграция, сопровождающая переход от одной фундаментальной формы культуры к другой, бесконечно более велика, поэтому необходимо ожидать, что рост кривой суицидов в такие периоды будет сильно возрастать. Мы также знаем, что главным фактором так называемого эгоистического самоубийства является рост психосоциальной изоляции индивида. Когда его тесные социальные связи ослаблены или порваны — с членами его семьи или с другими близкими. В таком случае он становится чужим в своем окружении и у него начинает расти чувство психосоциальной изоляции, а вместе с ним и вероятность стать жертвой суицида. Полное психосоциальное одиночество — это неподъемная ноша. По этой причине атеисты чаще совершают самоубийства, чем верующие. Это объясняет, почему среди одиноких людей выше уровень суицида, чем среди состоящих в браке, а среди бездетных семей уровень самоубийств выше, чем у имеющих детей. А также, почему особенно высок уровень самоубийств среди разведенных — людей, у которых самые тесные социальные связи были порваны в условиях скандала или, возможно, остракизма. В свете этих факторов было бы чудом, если бы суицид не увеличился за последние десятилетия, и также будет удивительно, если он не продолжит расти вместе с прогрессирующей дезинтеграцией чувственных культурных ценностей и социальных стандартов. Очевидно, что наиболее сильные скачки происходят в периоды социокультурных переходов, когда появляется и кристаллизируется новая форма культуры или общества. Общество упорядочено, когда его система культуры и социальных отношений интегрирована и кристаллизирована. Оно становится беспорядочным, когда эта система дезинтегрируется и входит в переходный период. Так как нынешний переходный период является одним из наиболее критических из всех зафиксированных, то он с необходимостью сопровождается взрывом анархии, не имеющей исторических параллелей по своему количеству и интенсивности. Наконец-то начинает преобладать некоторое понимание катастрофы — по крайней мере, у части нашего общества. Но даже эта часть не полностью осознает экстраординарный масштаб внутренней анархии или ее настоящие причины и последствия. Многие до сих пор рассматривают эти проявления как обыкновенные, появившиеся по вине случайных факторов. Анализ предлагает подходящую перспективу и более адекватное понимание глубокой дезорганизованности нашего времени. Пока прочно не установятся новая культура и общество, не будет и перспективы окончания анархии, восстановления стабильного порядка и линейного прогресса. Никакие эксперименты с политическими, экономическими или иными другими факторами не могут искоренить болезнь, пока она проходит в рамках переходного периода. Особенно это касается внутренних беспорядков в человеке и его жизни. В течение последних десятилетий число самоубийств удвоилось, а то и утроилось. Сам по себе суицид не имеет большой важности. Даже сейчас только малое количество людей умирает таким образом. Но как симптом разочарования человека в своем страстном стремлении к чувственному счастью этот феномен очень важен. Очевидно, что счастливый человек не совершает самоубийства, нарочно предпочтя смерть жизни. Отсюда, если уровень суицида резко возрастает, то это является одним из вернейших барометров неудачи чувственного человека в погоне за счастьем.

 Не нужно подробной статистики, чтобы подтвердить положение о том, что уровень душевных болезней и преступности вырос в течение последних десятилетий. Рост преступности в целом и ее новые черты и особенности прямо указывают на нигилизм нашего времени. Высокий уровень преступности современной молодежи опять-таки совершенно понятен. Выросшие в атмосфере нестабильных семей, разбитых браков, в «атомистичной» моральной атмосфере, молодые и импульсивные, они стремятся перевести свой утилитаризм и гедонистические наклонности на прямое действие: быстро разбогатеть, иметь в избытке еду, напитки, женщин и другие инструменты удовольствия и комфорта. Таким образом, преступность, душевные болезни и самоубийства несут на себе печать так называемого «освобождения» от границ этических норм и норм закона и верховенства неограниченной физической силы и роста жестокости, зверства и бесчеловечности. Беженцы того времени могли бы эхом отозваться на слова Данте, одного из самых известных беженцев тех столетий, который «знал на вкус соль с чужого хлеба, испытал, как трудно подниматься по чужой лестнице». Далее, примите во внимание, что в настоящее время не щадят ни невинного ребенка, ни седин преклонного возраста, ни нежных девушек и женщин. Именно они являются главными жертвами преступлений и других форм насилия. Пока общество пытается функционировать в разрушающихся чувственных рамках, нет и надежды на прекращение дегуманизации, на прогрессивную замену закона физической силы на все моральные, религиозные и социальные ценности.Банкротство перезревшей чувственной культуры достигает кульминации в своей неудаче прийти к главной заветной цели — высокому материальному стандарту жизни, доступному всем.

Отвтавть комменатрий