Многие наши патриоты, традиционалисты, евразийцы несправедливы в отношении Америки. Они находятся в плену старой концепции: есть, якобы, плохая, низменная, брутальная, варварская, во всем виноватая Америка — и хорошая высококультурная Европа, которая страдает от ига американизма. Во всем американском, без различия, они видят воплощение мирового зла. Они не могут провести различие между «Западом» и Америкой, между настоящей американской культурой и масскультурным «американизмом», который затопил мир. Они не понимают, что нынешняя Америка — это не монолит, а борьба тенденций. Америка — это сложный противоречивый синтез умирающего Запада, то есть разлагающегося трупа пост-европейской культуры, — и собственно американской цивилизации, молодой, полной сил и еще толком не определившейся. Америка постепенно дрейфует в сторону принципиально неевропейского цивилизационного синтеза, где тон будут задавать великие культуры доколумбовой Америки и тропической Африки. «Западом» или «американизмом» (в плохом смысле слова) нужно называть не собственно американскую цивилизацию, а труп старой Европы, который мешает Америке обрести себя.

        Отношение между Америкой и Европой совсем иное, чем это представляют у нас в России. На самом деле есть юная здоровая Америка, великий младенец, из которого еще не понятно, что получится, и есть прилипшая к ней трупная гниль, которая по инерции носит название «Европы». Нужно не «Европу» спасать от Америки, а Америку спасать от «Европы», чтобы она не подхватила от этой старой развалины какую-нибудь дурную болезнь. Сама по себе американская цивилизация — не европейская, ее внешние квази-европейские формы — следствие псевдоморфоза, от которого она постепенно избавляется. Европа в Америке постепенно разлагается, а через эти разложившиеся переходные формы начинает просвечивать сущность американской культуры. Типичный пример здесь — американский масскульт в музыке и кинематографе. Он кажется грубым и варварским — но какой еще должна быть совсем юная культура, если не грубой и варварской? На данном этапе развития истинная сущность молодой Америки проявляется как раз в ее грубости, варварстве, простоте и антикультурности. А ведь она не только варварская, она еще и детская (вспомним Диснея и Диснейленд — изобретение американцев). Это сказывается во всем, даже в политике: сегодня Америку старательно закутывают в ветхие старческие одежды, трансатлантические стратеги пытаются сделать из нее какого-то мирового жандарма, — но она всячески сопротивляется этой взрослой миссии, так что вместо жандарма получается нормальный хулиган (парнишка из Гарлема, который нашел на помойке полицейский значок и большой пистолет и решил поиграть в шерифа).

     Америка постепенно обретает собственное лицо, ее культура все больше удаляется от ветхих пост-европейских стандартов в сторону мощного многообразного культурного синтеза. С каждым годом в Америке сокращается доля белого населения, а его место занимают выходцы из Африки, Латинской Америки, Китая, других азиатских стран. Это правильная тенденция, так восстанавливается историческая справедливость, потому что белые никогда раньше не жили в Америке и пришли сюда как поработители и колонизаторы. Впрочем, даже потомки европейцев в Америке постепенно деевропеизируются, включаются в общий культурный синтез и проникаются традициями черной и цветной Америки, — это особенно видно на примере молодежной культуры. Постепенная деевропеизация американского континента завершится резким революционным скачком, великой трансгрессивной революцией, когда все старое, чуждое и отжившее будет сметено и выброшено вон, и всему миру предстанет совсем новое, неожиданное лицо Америки. Не случайно, что Америка вот уже много десятилетий является не только центром новой религиозности, там цветет разнообразный оккультизм, кишмя кишат самые невероятные синкретические доктрины и секты, — это юная американская душа ищет себя и никак не может найти. Вполне возможно, что в контурах Новой Америки проступят черты не только культур Африки и Азии, но и архетипы древних американских цивилизаций (майя, ацтеков, инков, других индейских культур). Эти архетипы укоренены в самой американской земле, рано или поздно они завоюют душу ее нынешних хозяев.

     Кое-какие следы древних афро-американских традиций прослеживаются уже сегодня. Скажем, у древних ацтеков был культ массовых человеческих жертвоприношений, — и вот, у нынешних американцев мы находим необъяснимую склонность без всякой нужды совершать массовые человекоубийства «ради добра и гуманности»: тут и Хиросима, и Вьетнам, и гуманитарное бомбометание в Югославии. По-видимому, для современного американца, как и для древнего ацтека, добро не является добром, если ему не приносят в большом количестве человеческие жертвы. У ацтеков был еще один любопытный обычай: когда в стране царил мир и неоткуда было взять пленных для жертвоприношений, они устраивали потешные бои с подвластными им племенами, — при этом сами ацтеки были вооружены настоящим оружием, а их противники — игрушечным. Все взятые в плен в этих потешных боях потом приносились в жертву ацтекскому богу гуманизма и демократии. Как раз такой кровавый потешный бой и произошел на Балканах, когда 600-миллионный блок, вооруженный суперсовременными ракетами и самолетами, напал на крошечную 10-миллионную страну, у которой на вооружении были только старые зенитные пушки, не представлявшие для этой армады никакой опасности.

       Иногда аборигенные традиции лежат прямо на поверхности — как, например, в молодежной музыке, или в моде на пирсинг и татуировки. Кровожадность и брутальность американского масскульта тоже, возможно, имеет гораздо более древние истоки, чем об этом думают. Культ серийных маньяков, всяких Джеков-потрошителей, и связанный с ним кровавый кинематограф ужаса являются, скорее всего, не только тяжелым душевным наследием европейских колонистов, которые увлекались охотой за скальпами индейцев, но и своеобразным преломлением исконно американских религиозных обрядов. Ацтекские жрецы во время религиозных праздников потрошили трупы жертв, одевали на себя их свежесодранную кожу и танцевали экстатический танец, — это шоу очень развлекало тогдашних американцев, которым фильмы ужасов были недоступны. Поведение американцев во Вьетнаме тоже невольно вызывает в памяти обычаи древних индейских и зулусских воинов (вся эта свирепость, сожженные деревни, отрезанные уши на веревочке и т.п.). Общеамериканская одержимость наркотиками находит коррелят в традиционном для древних культур Америки внимании к психоделическим препаратам. Вспомним наконец, что сексуальная революция тоже пришла в Европу из Америки, что она по своей сути антиевропейская, — в ней можно видеть не только здоровую молодость американской культуры, но и обращение к традициям древних индейских и африканских культур, для которых были свойственны гораздо более слабые сексуальные табу, чем для Европы XIX века. Конечно, сегодня все эти древние традиции американского континента извращаются, преломляются через призму старческой пост-европейской культуры, но рано или поздно это приобретет у американцев более гармоничную форму. Американцы стряхнут с себя квази-европейский маскарад и начнут возрождать традиции древних майя, ацтеков и зулусов.

Отвтавть комменатрий